утиная месть
Nov. 13th, 2006 01:52 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
krol_hydropsУдивительный пример выдачи желаемого за действительное - в новой статье с сайта товарища Воложина:
Отчаявшийся человек – эта Галина Щербакова. И не смирившийся с реставрацией капитализма: “…я отвергла компьютер как предмет мне лично не подходящий. Одновременно я отвергла евроремонт и привычку есть лягушек в Париже”.
Красива мысль, что автор "Вам и не снилось" и "Отчаянной осени" не смирился и всё такое прочее, но на деле всё не так.
Во-первых, Щербакова одобрила в 1999 году агрессию НАТО против Югославии.
Votum separatum - устами персонажа, но отчётливо:
Мальчишки, оказывается, ходили плеваться на американское посольство. Вместе с дедушкой.
– Вы идиоты? – спросила я. – Дом-то при чем?
…Я ддумаю, что теперь, в нынешней ситуации, военком, с которым я уже три года веду шуры-муры, затребует сумму покруче. Он и так мне все время намекает на опасность, которой ради меня подвергается. Я делаю вид, что млею от его мужских подвигов во имя моих интересов. Но я просто вижу, как растет сумма прописью. «Не надо рожать солдат парами. Родина этого не требует. Отечество пока не в опасности». Так шутит военком.
Но я объявляю своей семье, что запрещаю военные действия против НАТО, что яички мне не просто так достаются, что пусть пишут в газеты, стучат в Интернет, но все эти походы под портретами и флагами – через мой труп.
Респект респектом, но не вырвано ли это из контекста?
Могу привести краткое изложение этой повести журналом "Русский Удод":
В обозреваемом номере основной прозаической вещью, надо полагать, является повесть Галины Щербаковой "Уткоместь, или моление о Еве". Собственно говоря, перед нами типичный постсоветский женский текст о том, как живут постсоветские женщины в постсовестком мире. Живут же они довольно противно и весьма позорно. Ключевые слова повести: цимлянское, джин, сфинктер, пиписька, член, яйца, забутыка (? - тогда уж почему не "мамыга"), ресторан, инвалид, писатель, коммерческая палатка, война, отмазка от военкомата, влагалище, сперма, нос в попе, хобот между ногами, пандан, систола ... Сюжет - бедная несчастная русская писательница с поврежденной ногой хочет отомстить трем якобы удачливым советским бабам, ведущим растительную советскую жизнь, за сам факт ее ведения. Из этого ничего хорошего не выходит - Бог не фраер - и все кончается общим просветлением. Побочная линия романа - девочка Маша, забеременевшая от некоего дауна, в котором узнаются то ли известный инсталлятор Кулик, то ли его друг Бренер. Понятно, в постсоветском мире презервативы и аборты еще не изобрели. Несчастная Маша выходит замуж за некоего сопливого Алешу, который мочится в постель, и потом вслед за ним уезжает в Австрию кого-то рожать. Ко всему этому добавляется политический "ангажеман", во фразах вроде: красно-коричневых надо убивать, все фашисты - ублюдки и т.п. От чтения повести возникает нехорошее чувство, что она в самом деле правдиво описывает какой-то мир, жить в котором чрезвычайно противно. Но, похоже, мир сей густонаселен и вполне реален.
Как мы назовем это странное социальное образование? Да очень просто - дегенеративный отстой. Быть дегенератом очень сложно и трудно. Писать еще сложнее. Надо сказать, что Галина Щербакова все это описала весьма талантливо. К писательнице у меня претензий нет. Претензии есть только к теме.
Ведь критический реализм, в конечном счете, вырождается в описание эмоций, внутренних позывов, приступов поноса и щизофрении, вложения вагинальных контацептивов и прочей туфты от которой меня, человека с пуританским воспитанием, просто тошнит. И этим же заканчивает свою эволюцию.
Ладно, в дегенеративном отстое пёс ногу сломит.
Перелистнём страницу на более светлую вещь:
Там от стенки к стенке его диван-подросток, а над ним полка с книжками, которые мама привезла, чтоб он их читал. Хрен тебе, мама. Я, может быть, и читал бы, не выставляй ты мне их перед глазами. Конечно, это вряд ли. Что может его подвигнуть читать «Молодую гвардию» и «Как закалялась сталь», какой такой ужас? Ни при каких обстоятельствах он не будет взращивать в себе патриотизм, так как не собирается защищать эту родину, разве что китайцы или корейцы пойдут тучей.
Уж теперь увидеть причины неприятия автором действительности именно в капитализме совсем затруднительно...
(Кстати, лытдыбр: друг-китаец меня недавно спрашивал, как в англоязычной сети найти повесть «Как закалялась сталь» - супругу прошибла ностальгия:)
Впрочем, дальше сделана оговорка:
Хотя и это не факт. Никто не способен принести его народу большего зла, чем он себе сам. Он это не то что прочел, он это понял. Он знает, что все русские делятся на две равные половины — разрушителей всего, что на земле, в небесах и на море, и тех, кому это все до фени. А строить потом на обломках — это великая национальная забава народа во все века. Дворцы — на кладбищах, храмы — на бассейнах, сады — на лесах, леса — на огородах, речки засыпать, озеро вырыть и так до бесконечности преобразований.
Но тут уже возникает другое недоумение: что в этой забаве сугубо национального? И, главное, не высосан ли из пальца вообще весь этот конфликт: мать - "патриот", а сын - матерый "русофоб"? Обратное соотношение из "Уткомести" всё же более типично ("мать моя - давай рыдать..., а мне так, в общем, наплевать...").
А тут уже ничего нет, кроме чистой потребности сделать героя програмного произведения резонером - его мысли фиолетовы по отношению к сюжету и мало на что влияют.
Отчаявшийся человек – эта Галина Щербакова. И не смирившийся с реставрацией капитализма: “…я отвергла компьютер как предмет мне лично не подходящий. Одновременно я отвергла евроремонт и привычку есть лягушек в Париже”.
Красива мысль, что автор "Вам и не снилось" и "Отчаянной осени" не смирился и всё такое прочее, но на деле всё не так.
Во-первых, Щербакова одобрила в 1999 году агрессию НАТО против Югославии.
Votum separatum - устами персонажа, но отчётливо:
Мальчишки, оказывается, ходили плеваться на американское посольство. Вместе с дедушкой.
– Вы идиоты? – спросила я. – Дом-то при чем?
…Я ддумаю, что теперь, в нынешней ситуации, военком, с которым я уже три года веду шуры-муры, затребует сумму покруче. Он и так мне все время намекает на опасность, которой ради меня подвергается. Я делаю вид, что млею от его мужских подвигов во имя моих интересов. Но я просто вижу, как растет сумма прописью. «Не надо рожать солдат парами. Родина этого не требует. Отечество пока не в опасности». Так шутит военком.
Но я объявляю своей семье, что запрещаю военные действия против НАТО, что яички мне не просто так достаются, что пусть пишут в газеты, стучат в Интернет, но все эти походы под портретами и флагами – через мой труп.
Респект респектом, но не вырвано ли это из контекста?
Могу привести краткое изложение этой повести журналом "Русский Удод":
В обозреваемом номере основной прозаической вещью, надо полагать, является повесть Галины Щербаковой "Уткоместь, или моление о Еве". Собственно говоря, перед нами типичный постсоветский женский текст о том, как живут постсоветские женщины в постсовестком мире. Живут же они довольно противно и весьма позорно. Ключевые слова повести: цимлянское, джин, сфинктер, пиписька, член, яйца, забутыка (? - тогда уж почему не "мамыга"), ресторан, инвалид, писатель, коммерческая палатка, война, отмазка от военкомата, влагалище, сперма, нос в попе, хобот между ногами, пандан, систола ... Сюжет - бедная несчастная русская писательница с поврежденной ногой хочет отомстить трем якобы удачливым советским бабам, ведущим растительную советскую жизнь, за сам факт ее ведения. Из этого ничего хорошего не выходит - Бог не фраер - и все кончается общим просветлением. Побочная линия романа - девочка Маша, забеременевшая от некоего дауна, в котором узнаются то ли известный инсталлятор Кулик, то ли его друг Бренер. Понятно, в постсоветском мире презервативы и аборты еще не изобрели. Несчастная Маша выходит замуж за некоего сопливого Алешу, который мочится в постель, и потом вслед за ним уезжает в Австрию кого-то рожать. Ко всему этому добавляется политический "ангажеман", во фразах вроде: красно-коричневых надо убивать, все фашисты - ублюдки и т.п. От чтения повести возникает нехорошее чувство, что она в самом деле правдиво описывает какой-то мир, жить в котором чрезвычайно противно. Но, похоже, мир сей густонаселен и вполне реален.
Как мы назовем это странное социальное образование? Да очень просто - дегенеративный отстой. Быть дегенератом очень сложно и трудно. Писать еще сложнее. Надо сказать, что Галина Щербакова все это описала весьма талантливо. К писательнице у меня претензий нет. Претензии есть только к теме.
Ведь критический реализм, в конечном счете, вырождается в описание эмоций, внутренних позывов, приступов поноса и щизофрении, вложения вагинальных контацептивов и прочей туфты от которой меня, человека с пуританским воспитанием, просто тошнит. И этим же заканчивает свою эволюцию.
Ладно, в дегенеративном отстое пёс ногу сломит.
Перелистнём страницу на более светлую вещь:
Там от стенки к стенке его диван-подросток, а над ним полка с книжками, которые мама привезла, чтоб он их читал. Хрен тебе, мама. Я, может быть, и читал бы, не выставляй ты мне их перед глазами. Конечно, это вряд ли. Что может его подвигнуть читать «Молодую гвардию» и «Как закалялась сталь», какой такой ужас? Ни при каких обстоятельствах он не будет взращивать в себе патриотизм, так как не собирается защищать эту родину, разве что китайцы или корейцы пойдут тучей.
Уж теперь увидеть причины неприятия автором действительности именно в капитализме совсем затруднительно...
(Кстати, лытдыбр: друг-китаец меня недавно спрашивал, как в англоязычной сети найти повесть «Как закалялась сталь» - супругу прошибла ностальгия:)
Впрочем, дальше сделана оговорка:
Хотя и это не факт. Никто не способен принести его народу большего зла, чем он себе сам. Он это не то что прочел, он это понял. Он знает, что все русские делятся на две равные половины — разрушителей всего, что на земле, в небесах и на море, и тех, кому это все до фени. А строить потом на обломках — это великая национальная забава народа во все века. Дворцы — на кладбищах, храмы — на бассейнах, сады — на лесах, леса — на огородах, речки засыпать, озеро вырыть и так до бесконечности преобразований.
Но тут уже возникает другое недоумение: что в этой забаве сугубо национального? И, главное, не высосан ли из пальца вообще весь этот конфликт: мать - "патриот", а сын - матерый "русофоб"? Обратное соотношение из "Уткомести" всё же более типично ("мать моя - давай рыдать..., а мне так, в общем, наплевать...").
А тут уже ничего нет, кроме чистой потребности сделать героя програмного произведения резонером - его мысли фиолетовы по отношению к сюжету и мало на что влияют.
