Слушая трибьют Маяковского

Короткой жизни точка -
Смертельный яд и СПИД.
В малиновом платочке
В гробу Маруся спит.

Думаю: что за чепуха, откуда во времена Маяковского СПИД?

Потом понял.

о зверье

Все знают, что "Собачье сердце" и "Обыкновенное чудо" - в принципе, об одном. Медвед мечает снова стать медведем, а Шариков - собакой. Каждый из них беспрерывно думает: что же ещё надо учудить, чтобы этот дикий опыт наконец прекратили и вернули в естественное состояние? Шариков более изобретателен на безобразия, но в конечном итоге тоже убеждается, что помогает только поцелуй. Надо, оказывается, поцеловать гражданку Васнецову, которая является "принцессой" (для Борменталя) - только тогда Борменталь, наконец, озвереет и снова сделает Шарикова собакой!

Известно также, что изо всех народных сказок труднее всего поддаются классификации "сказки о животных": в них не выделяется единый сюжет и т.д. Кроме того, в некоторых сказках о животных действуют только говорящие животные, а в других с ними сосуществуют и люди. Как такое может быть? Если искать этим двум эпохам место в далёком прошлом, то выходит, что говорящие животные разных видов появились в мире раньше людей, но потом почему-то все, кроме людей, говорить разучились. Не очень правдоподобно. Логичнее разместить эти события в будущем: сначала люди научат животных говорить, а потом растворятся среди них. Ибо быть людьми - это сущее наказание, как показывает пример Шарикова, животными - приятнее. А с передачей животным языка и культуры для человека и вовсе пропадёт необходимость пастись на своём нелёгком посту. Таким образом, "сказки о животных" - это попросту картины будущего: с людьми (о переходном периоде) и без людей (об окончательном, где обитают "змей полосатый и быстрокрылые чудо-шмели").
Потому и выходит, что борьба за права животных, на первый взгляд бесцельная, неотделима от борьбы за светлое будущее.