Jan. 28th, 2006
(no subject)
Jan. 28th, 2006 09:22 amРождеством был я раньше, Рождеством,
Красотой, перестройкой, пулей в лоб.
ru_enoty
Это все - вещи, спасающие мир.
Рождество спасло мир...
Красота спасет мир...
Перестройка спасла мир от войны
Пуля в лоб спасет мир от самоубийцы
хотя, можно и так понимать:
Красота родила мир
Красота спасет мир
Красота перестроит мир
Красота уничтожит мир
Красотой, перестройкой, пулей в лоб.
Это все - вещи, спасающие мир.
Рождество спасло мир...
Красота спасет мир...
Перестройка спасла мир от войны
Пуля в лоб спасет мир от самоубийцы
хотя, можно и так понимать:
Красота родила мир
Красота спасет мир
Красота перестроит мир
Красота уничтожит мир
на краю края Земли
Jan. 28th, 2006 01:12 pmУ Высоцкого куплет, не вошедший в балладу про палача:
"На одной из вершин треугольной Земли,
А точнее сказать: на пригорке,
Где три гордые пальмы когда-то росли,
Частоколом участок земли обнесли,
Люди с делом пришли и собой принесли
Инструменты для казни, для порки..."
По поводу треугольной земли. Надо заметить, что Евразия, как материк, действительно по форме напоминает треугольник. Вершины находятся в Испании, Чукотке и в Индии.
Места, действительно, в разное время прославившиеся "узаконенными беззакониями"...
Да, три пальмы не вписываются. Но это - очевидная отсылка к стихотворению Лермонтова.
В песчаных степях аравийской земли
Три гордые пальмы высоко росли.
Отсылка явно не случайно. Три пальмы жаловались на скуку и бессмысленность жизни - тогда боги смиловались и послали пальмам смысл жизни, пустив их в топку для спасения какого-то каравана. Ну то, что момент раскрытия потенциала совпал с моментом уничтожения - уж, извините, бывает. Сами знаете, как платил Незнайка за свои вопросы.
У Высоцкого - в принципе, тот же сюжет. Палач говорит приговоренному - я тебя буду казнить, а ты в это время не теряй времени: говори то, что давно хотел высказать, самый подходящий случай. Т.е. опять же: ситуация, когда самый осмысленный момент жизни - последний.
По отношению к Лермонтову есть, конечно, пародийность некоторая.
Ибо все мы догадываемся, что автор в этой песне говорил, не о символическом палаче (каковым можно назвать часть души, толкающую человака на самопожертвование во имя того, чтобы жизнь считалась прожитой не зря), а о вполне конкретном историческом персонаже и заключенном с ним негласном договоре:
Он шепнул: Ни гугу!
Здесь кругом стукачи.
Чем смогу - помогу,
Только ты не молчи.
Стану ноги пилить -
Можешь ересь болтать,
Чтобы казнь отдалить,
Буду дольше пытать.
И которого автор при этом не очень-то уважает:
Некстати вспомнил дату смерти Пугачева,
Рубил, должно быть, для наглядности, рукой.
А в то же время знать не знал, кто он такой, -
Невелико образованье палачево.
Парок над чаем тонкой змейкой извивался,
Он дул на воду, грея руки о стекло.
Об инквизиции с почтеньем отзывался
И об опричниках - особенно тепло.
Впрочем, об инквизиции много кто с почтеньем отзывался. Даже Льюис:
Например, один человек сказал мне: "Триста лет тому назад в Англии убивали ведьм. Было ли это проявлением того, что Вы называете естественным законом, или законом правильного поведения?" Но ведь мы не убиваем ведьм сегодня потому, что мы не верим в их существование. Если бы мы верили -- если бы мы действительно думали, что вокруг нас существуют люди, продавшие душу дьяволу и получившие от него взамен сверхъестественную силу, которую они используют для того, чтобы убивать своих соседей, или сводить их с ума, или вызывать плохую погоду, -- мы все безусловно согласились бы, что, если кто-нибудь вообще заслуживает смертной казни, так это они, эти нечестивые предатели. В данном случае нет различия в моральных принципах: разница заключается только во взгляде на факт.
Разница в моральных принципах, конечно же, есть. Мы теперь понимаем, что именно аморально верить во что попало, не поддающееся проверке. Вернее, верить ("действительно думать") можно, но казнить на этом основании нельзя - в этом и состоит разница.
И все же, хакартерно, что Льюис считает инквизивиторов за "своих", которых надо покрывать, несмотря на отдельные ошибки. Не шибко-то охота сгоряча рубить прошлое сплеча.
Ну да ладно, впрочем. Кто старое помянет...
"На одной из вершин треугольной Земли,
А точнее сказать: на пригорке,
Где три гордые пальмы когда-то росли,
Частоколом участок земли обнесли,
Люди с делом пришли и собой принесли
Инструменты для казни, для порки..."
По поводу треугольной земли. Надо заметить, что Евразия, как материк, действительно по форме напоминает треугольник. Вершины находятся в Испании, Чукотке и в Индии.
Места, действительно, в разное время прославившиеся "узаконенными беззакониями"...
Да, три пальмы не вписываются. Но это - очевидная отсылка к стихотворению Лермонтова.
В песчаных степях аравийской земли
Три гордые пальмы высоко росли.
Отсылка явно не случайно. Три пальмы жаловались на скуку и бессмысленность жизни - тогда боги смиловались и послали пальмам смысл жизни, пустив их в топку для спасения какого-то каравана. Ну то, что момент раскрытия потенциала совпал с моментом уничтожения - уж, извините, бывает. Сами знаете, как платил Незнайка за свои вопросы.
У Высоцкого - в принципе, тот же сюжет. Палач говорит приговоренному - я тебя буду казнить, а ты в это время не теряй времени: говори то, что давно хотел высказать, самый подходящий случай. Т.е. опять же: ситуация, когда самый осмысленный момент жизни - последний.
По отношению к Лермонтову есть, конечно, пародийность некоторая.
Ибо все мы догадываемся, что автор в этой песне говорил, не о символическом палаче (каковым можно назвать часть души, толкающую человака на самопожертвование во имя того, чтобы жизнь считалась прожитой не зря), а о вполне конкретном историческом персонаже и заключенном с ним негласном договоре:
Он шепнул: Ни гугу!
Здесь кругом стукачи.
Чем смогу - помогу,
Только ты не молчи.
Стану ноги пилить -
Можешь ересь болтать,
Чтобы казнь отдалить,
Буду дольше пытать.
И которого автор при этом не очень-то уважает:
Некстати вспомнил дату смерти Пугачева,
Рубил, должно быть, для наглядности, рукой.
А в то же время знать не знал, кто он такой, -
Невелико образованье палачево.
Парок над чаем тонкой змейкой извивался,
Он дул на воду, грея руки о стекло.
Об инквизиции с почтеньем отзывался
И об опричниках - особенно тепло.
Впрочем, об инквизиции много кто с почтеньем отзывался. Даже Льюис:
Например, один человек сказал мне: "Триста лет тому назад в Англии убивали ведьм. Было ли это проявлением того, что Вы называете естественным законом, или законом правильного поведения?" Но ведь мы не убиваем ведьм сегодня потому, что мы не верим в их существование. Если бы мы верили -- если бы мы действительно думали, что вокруг нас существуют люди, продавшие душу дьяволу и получившие от него взамен сверхъестественную силу, которую они используют для того, чтобы убивать своих соседей, или сводить их с ума, или вызывать плохую погоду, -- мы все безусловно согласились бы, что, если кто-нибудь вообще заслуживает смертной казни, так это они, эти нечестивые предатели. В данном случае нет различия в моральных принципах: разница заключается только во взгляде на факт.
Разница в моральных принципах, конечно же, есть. Мы теперь понимаем, что именно аморально верить во что попало, не поддающееся проверке. Вернее, верить ("действительно думать") можно, но казнить на этом основании нельзя - в этом и состоит разница.
И все же, хакартерно, что Льюис считает инквизивиторов за "своих", которых надо покрывать, несмотря на отдельные ошибки. Не шибко-то охота сгоряча рубить прошлое сплеча.
Ну да ладно, впрочем. Кто старое помянет...