![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
"молодость плюнула вслед и прошла"
Jan. 25th, 2006 04:31 amИнтересные соображения: "Я из дела ушел" не о смерти - о жизни.
Мы многое из книжек узнаем,
А истины передают изустно…
Мы многое из книжек узнаем - это про детей, на которых опыт чужих жизненных битв стекает с пожелтевших книжных страниц. Это - про детство и юность. Многое - значит, юность позади. А мудрое знание, что жизнь познается из самой жизни, изустно, говорит о том, что вот-вот позади останется и молодость.
Я из дела ушел, из такого хорошего дела!
Ничего не унес - отвалился в чем мать родила.
Не затем, что приспичило мне, - просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела.
В том, что герой называет "хорошим делом", с одной стороны, - искреннее восхищение временем молодости, "пройденным этапом", понимание его роли в своей судьбе, с другой - горькая ирония по отношению к тому положению, в котором он оказался на пороге зрелости, двусмысленному и опасному...
Вообще, кажется, что тема прощания с молодостью - вытеснена в подсознание культуры, и что прощание с жизнью нам даже как-то понятнее, как жанр. "Мотивы бегства из окружающей жизни звучали не отчаянием, а - иронией!", говорил Кузя Уо в предисловии к "Сулейману Стальскому". Ну, естественно, если эти мотивы замещают собой все другие мотивы.
Вот, кстати. Одним из признаков молодежного мировоззрения считается максимализм (радикализм), а постмолодежному мышлению свойственна умеренность, компромиссы. Однако в век постмодернизма радикализм и является высшей формой умеренности. Разве мало народа применяют его как способ уклониться от ответа на какой-нибудь вопрос?
Рассмотрим, для примера, халву. Одни считают, что халва - полезна и ее надо есть через день, другие, что она - вредна и ее можно есть не чаще раза в год. Раньше мудрость состояла в компромиссе: например, есть халву раз в месяц. Это и не слишком часто, и не слишком редко.
А как рассуждает наш брат постмодернист? Он ответит: халву надо есть три раза в день.
Это устроит и любителя халвы, и ненавистника. Сторонник скажет: три раза в день - по правде, многовато, но назло врагам халвы согласимся и с этим, чтоб они знали наших. А противник порадуется: надо же, как замечательно идея поедания халвы доведена до абсурда. Теперь все увидели подлинное лицо халвоедов и не смогут относиться к ним серьезно.
Таким образом, разница между максималистом и мудрецом в одном. Максималист, советуя есть халву три раза в день, действительно имеет в виду одну из двух означенных выше точек зрения (либо воздерживаться от халвы, либо приналечь на нее). А мудрец говорит те же слова, зная об их двусмысленности. То есть, говоря, что халву надо есть три раза в день, он имеет в виду, что ее надо есть раз в месяц.
Почему же он не скажет об этом прямо? Ну, во-первых, классический компромисс не вызывает восторга у договаривающих сторон, а только лишь терпим ими: предложения принимаются, но их автор оказывается "во всем виноват".
Во-вторых, с неких пор вообще стало понятно, что не мудро противопоставлять мудрость максимализму, несмотря на то, что тот не мудр. Это понимает Тортилла у Нечаева (когда поёт для Буратино: "...плачь и смейся невпопад..."), что целесообразно наращивать мудрость, не меняя при этом культурную оболочку.
Мы многое из книжек узнаем,
А истины передают изустно…
Мы многое из книжек узнаем - это про детей, на которых опыт чужих жизненных битв стекает с пожелтевших книжных страниц. Это - про детство и юность. Многое - значит, юность позади. А мудрое знание, что жизнь познается из самой жизни, изустно, говорит о том, что вот-вот позади останется и молодость.
Я из дела ушел, из такого хорошего дела!
Ничего не унес - отвалился в чем мать родила.
Не затем, что приспичило мне, - просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела.
В том, что герой называет "хорошим делом", с одной стороны, - искреннее восхищение временем молодости, "пройденным этапом", понимание его роли в своей судьбе, с другой - горькая ирония по отношению к тому положению, в котором он оказался на пороге зрелости, двусмысленному и опасному...
Вообще, кажется, что тема прощания с молодостью - вытеснена в подсознание культуры, и что прощание с жизнью нам даже как-то понятнее, как жанр. "Мотивы бегства из окружающей жизни звучали не отчаянием, а - иронией!", говорил Кузя Уо в предисловии к "Сулейману Стальскому". Ну, естественно, если эти мотивы замещают собой все другие мотивы.
Вот, кстати. Одним из признаков молодежного мировоззрения считается максимализм (радикализм), а постмолодежному мышлению свойственна умеренность, компромиссы. Однако в век постмодернизма радикализм и является высшей формой умеренности. Разве мало народа применяют его как способ уклониться от ответа на какой-нибудь вопрос?
Рассмотрим, для примера, халву. Одни считают, что халва - полезна и ее надо есть через день, другие, что она - вредна и ее можно есть не чаще раза в год. Раньше мудрость состояла в компромиссе: например, есть халву раз в месяц. Это и не слишком часто, и не слишком редко.
А как рассуждает наш брат постмодернист? Он ответит: халву надо есть три раза в день.
Это устроит и любителя халвы, и ненавистника. Сторонник скажет: три раза в день - по правде, многовато, но назло врагам халвы согласимся и с этим, чтоб они знали наших. А противник порадуется: надо же, как замечательно идея поедания халвы доведена до абсурда. Теперь все увидели подлинное лицо халвоедов и не смогут относиться к ним серьезно.
Таким образом, разница между максималистом и мудрецом в одном. Максималист, советуя есть халву три раза в день, действительно имеет в виду одну из двух означенных выше точек зрения (либо воздерживаться от халвы, либо приналечь на нее). А мудрец говорит те же слова, зная об их двусмысленности. То есть, говоря, что халву надо есть три раза в день, он имеет в виду, что ее надо есть раз в месяц.
Почему же он не скажет об этом прямо? Ну, во-первых, классический компромисс не вызывает восторга у договаривающих сторон, а только лишь терпим ими: предложения принимаются, но их автор оказывается "во всем виноват".
Во-вторых, с неких пор вообще стало понятно, что не мудро противопоставлять мудрость максимализму, несмотря на то, что тот не мудр. Это понимает Тортилла у Нечаева (когда поёт для Буратино: "...плачь и смейся невпопад..."), что целесообразно наращивать мудрость, не меняя при этом культурную оболочку.
